“Чем дольше я смотрю «Красную Жизель», тем больше убеждаюсь, что этот спектакль – совершенное произведение Эйфмана, шедевр русского балета ХХ века”.
Нина Аловерт, Русский Базар, №16(574) 19 - 25 апреля, 2007
«...Это в высшей степени драматическая художественная работа, доведенная до совершенства форма балета-повествования, к которой стремится западный зритель».
Анна Киссельгофф, The New-Jork Times. April,10, 1998.
«Красная Жизель», однако, является пылким повествованием, в котором тело говорит и кричит, где пространственная дезориентация выступает как метафора физического расстройства героини Спесивцевой. Баланчин – нео-классик, в то время как Эйфман – нео-романтик”.
Robert Jonson. April, 10, 1998.
«Балет Бориса Эйфмана «Красная Жизель» - по своему драматизму один из величайших балетов 20-го века. (…) Потрясающее представление, не оставляющее сомнения в том, что сегодня этот русский хореограф и его артисты – среди самых восхитительных артистов, завораживающих публику».
Octavio Roca. San Francisco Chronicle. May, 9, 2003
«И притягательная сила театра, и его разрушительная сила представлены, по-моему, очень убедительно. Совершенно замечательна сценография (художник В.Окунев): таинственный образ Мариинского зала; не менее, хотя и по-другому, загадочный образ зала Парижской оперы…»
Вадим Гаевский. Коммерсант-daily, 11 октября 1997.
«Акробатически-виртуозные движения, придуманные Борисом Эйфманом, поразительно содержательны, они как бы раздвигают возможности балетного театра и отвечают современному уровню культуры, на котором находится хореографическое искусство.(…) Подтекст танца – вот, что нашел Эйфман в своей «Красной Жизели», поэтичной и резкой, переводящей действие в современный сказ со всем его излишеством, алогичностью, находящимися на грани большого балета и массового зрелища».
Виталий Вульф. Балет. Ноябрь-декабрь, 1997.
«В «Красной Жизели» это совершенно фантастические по пластической изобретательности и в то же время по психологической глубине дуэты балерины с Чекистом – мрачный сплав страха и страсти, силы и готовности подчиняться, неудержимого влечения и отталкивания; это сцены снов, видений, безумия, поставленные на музыку Шнитке (сюрреалистические картины эйфмановского балета потрясающе совпадают с ее раздвоенностью и искаженностью, а полистилистика хореографии – контраст чистых линий классики, угловатого модерна и слегка эротично-вульгарной ресторанной «танцульки» - кажется прямо навеянной полистилистикой, свойственной музыке Шнитке); это полный печальной нежности финал, где Балерина «играет» с плывущими зеркалами, в конце растворяясь, уходя в них, - в небытие…»
Майя Прицкер. Новое русское слово. 17 апреля, 1998.
“Хореография Эйфмана в "Красной Жизели" сочетает в себе несоединимое: классический балет на пуантах и пародию, работу на полу и подъемы, спирали и скольжения, эротику и целомудрие. Тут срабатывает свойственное хореографу чувство меры и гармонии. Его хореография легко читается даже без синопсиса”.
Белла Езерская, "Вестник" №5(212), 2 марта 1999
«Хореография спектакля настолько отточена и детальна, будто в пластике движений замирает каждый звук. Но и тишина находит здесь свое выражение в потрясающей по силе скульптурности пластических композиций. Свет, сценография, костюмы и особенно материалы – ткани, дерево, зеркала – все приобретает на сцене свой язык и свою тональность».
Елена Соломински. Moscow Zeitung. 1-14 августа 2001.
«Каждый новый спектакль Бориса Эйфмана напоминает внезапно обрушившийся водопад – безудержной фантазии, восхитительной пластики, тончайшего психологизма».
Б. Мазо «Деловой Петербург» 28 января 1997 г.
«Внутренние переживания героини обозначены выразительно и при этом утонченными штрихами. Ее страхи, мании, любовные переживания и душевные сомнения передаются зрителям через аббревиатуры мысли, удачный выбор чисто театральных средств, экспрессию движения танца».
Zycie. 1997. 18 марта
“Балет Эйфмана «Красная Жизель», в реалистичной манере рассказывающий о трагической истории известной русской балерины Ольги Спесивцевой, продолжает восхищать зрителей, несмотря на десять лет, прошедших со дня премьеры».
Catherine Pawlick. Ballet-Dance magazine, June, 22, 2007.
«Красная Жизель», однако, является пылким повествованием, в котором тело говорит и кричит, где пространственная дезориентация выступает как метафора физического расстройства героини Спесивцевой. Баланчин – нео-классик, в то время как Эйфман – нео-романтик”.
Robert Jonson. April, 10, 1998.
«Красная Жизель» Бориса Эйфмана – один из великих драматических балетов ХХ века (…) Электризующее зрелище не оставляет сомнений в том, что сегодня российский хореограф и его танцовщики в числе самых интересных для публики артистов».
Octavio Roca// San Francisco Chronicle. May, 9, 2003.
«В «Красной Жизели» лаконизм хореографической риторики Эйфмана, пожалуй, достигает своей кульминации и сродни почерку самого Ивана Бунина, непревзойденного стилиста».
Вера Цалобанова. Нева. Сентябрь, 1997.
|
